И достанут закинутым неводом тополя золотую луну

[MazVG]

Мазманян Валерий Григорьевич родился 9 июля 1953 года в семье военнослужащего.
В 1975 году закончил Пятигорский государственный педагогический институт иностранных языков.
Живёт в Москве. Работает в ГБОУ Школа № 1912.
Автор книги «Не спросишь серых журавлей».
Публикации в журналах «Москва», «Смена», «Север», «Сибирский Парнас» «Приокские зори», «Парус», «Семь искусств», «ВЕЛИКОРОССЪ», «Тёмный лес», интернет-журнале «Новый День», поэтическом альманахе «45-я параллель», интернет-альманахе «КРАСНЫЙ СЕРАФИМ».




И достанут закинутым неводом тополя золотую луну

Не печалься - недели не лучшие
в этой поздней осенней поре,
в ранних сумерках души заблудшие
палых листьев кружат во дворе.

Осень - наша с тобою ровесница,
отгудела кленовая медь,
серой шторой окно занавесится -
это время грустить и терпеть.

Но не будем мы с хмурыми лицами
разбираться, что каждый хотел,
я распутал клубок, а ты спицами
свяжешь нам голубую метель.

И зима не такая уж невидаль,
дождь февральский натянет струну...
и достанут закинутым неводом
тополя золотую луну.



Это ангелы перьями лишь легонько коснулись тебя

Лес осенний как будто бы выгорел
от искрящих листвою берёз,
а за скромными дачами - пригород,
что высотками быстро оброс.

Облака поднимают над церковью
два больших белоснежных крыла,
помолись вместе с ивой у зеркала,
повидавшего много, пруда.

Даже если зима будет снежная,
не погаснет берёзы свеча,
и забьётся под грудью валежника
голубое сердечко ручья.

И конечно, мы будем не первыми,
кто посмотрит назад, уходя...
не сосна - это ангелы перьями
лишь легонько коснулись тебя.


Для нас сияет ореол осенних тоненьких берёз

Ночных огней закончен пляс
в зеркальных лужах у дорог,
и язычком свечи погас
во тьме берёзовый листок.

В двойном окне привычный вид,
два-три фрагмента стёрла ночь,
когда моя душа болит,
одна ты знаешь, как помочь.

Держаться будем на плаву
пока по жизни мы вдвоём,
и не одну ещё главу
напишет дождь стальным пером.

Что потерял и что обрел? -
ненужный в сущности вопрос...
для нас сияет ореол
осенних тоненьких берёз.


А тополя жёлтое пламя до снега искрит во дворе

Разбужена криком гусиным
листвы и дождей круговерть,
не знают худые осины,
за что на кострах им гореть.

А клён золотой нынче нищий,
лишь ветер в ладонях пустых,
две галки вчерашнее ищут,
где ворохи палой листвы.

Что в осени было красивым
исчезло за пару недель,
и серое облако ивы,
полощут в холодной воде.

Оставит хорошее память
об этой осенней поре...
а тополя жёлтое пламя
до снега искрит во дворе.



И ветра-звонари раскачают на заутрене бронзу берёз

Не гадай, что и как обернётся,
когда выпадет вечер пустой,
ранний сумрак осеннее солнце
золотой освещает листвой.

Бабье лето осталось красивым
сном, который уже не вернём,
и багряное сердце осины
дождь пронзил серебристым копьём.

Тень пугливую свет растревожит,
полыхнёт бересклета огонь,
где кленовая ветка к прохожим
обожженную тянет ладонь.

Унесут листопады печали
всех несбывшихся с возрастом грёз...
и ветра-звонари раскачают
на заутрене бронзу берёз.



В пожаре бересклета догорает бабье лето

На ветру твой голос ломкий,
кружит жёлтая позёмка,
и весь день роняют клёны
на дорожки лист калёный.

Сизари расчертят небо
и к ногам - за крошкой хлеба,
веточки берёзы в парке
золотой мерцают аркой.

Осень вовсе нам не внове,
не лови меня на слове,
что в пожаре бересклета
догорает бабье лето.

Завтра свет и сумрак, ссорясь,
серость принесут и морось...
вспомним голубей поклоны
и букет из листьев клёна.



Клёны тряхнут золотыми плечами

Лето так ждёшь, а его всегда мало,
пару недель сентябри нам вернули,
и сохранили последние мальвы
красные брызги рассветов июля.

Спелое солнце в листву закатилось,
стало закатом и мякотью яблок,
примешь осеннюю пору, как милость,
и это лето, что названо бабьим.

Веточка листья на волю отпустит,
клёны тряхнут золотыми плечами,
вздохом найти можно повод для грусти,
долгим молчанием - и для печали.

Слово пустое сегодня не к месту,
тени ночные затеяли танцы...
я понимаю по нежному жесту -
в осени ты не позволишь остаться.


Остался солнца поцелуй на грудках сереньких синиц

Другие осень пусть корят,
не надо с ними в унисон,
для тополей октябрь и март
один и тот же долгий сон.

Мы будем ждать с тобой грачей,
как журавлей ждёт старый пруд,
и из приятных мелочей
домашний создавать уют.

Клён золотой кафтан сносил,
ладонь сухую тянет к нам,
в багряном пламени осин
сгорает сор житейских драм.

Погоду в доме наколдуй,
сотрём улыбкой хмурость лиц...
остался солнца поцелуй
на грудках сереньких синиц.



Из лужи с осколками месяца дворники лето сметут

В сквере берёза болезненно-жёлтая
меди рассыпала горсть,
мы приукрасим словами что прожито,
вздохами - что не сбылось.

Сумраком синим окно занавесится
в доме покой и уют,
утром из лужи с осколками месяца
дворники лето сметут.

Если покажется, всё уже взвешено
возраст, усталость, судьба,
всё понимая, любимая женщина
тихо обнимет тебя.

Годы останутся листьями палыми,
попусту не вороши...
осень житейская - радости малые
с мудростью зрелой души.



И окрашен рябиновым соком уходящего лета закат

Золотится берёзовый локон,
щедрый август дарами богат,
и окрашен рябиновым соком
уходящего лета закат.

На молву не ссылайся людскую
и расстаться со мной не спеши,
журавли по гнездовьям тоскуют,
а по ним - на пруду камыши.

Мы и так напустили тумана,
только чувства не стали свежей,
не годятся для сшивки романа
серебристые нитки дождей.

Не вздыхай, не жалей о неспетом,
будут новые встречи в пути...
палый листик, подхваченный ветром,
желтогрудой синичкой летит.