Я прибыл в в/ч 22912 в сентябре 1959 года после окончания Ярославского ВТУ. Непосредственно назначение я получил в отделе кадров Рижского корпуса ПВО. А выбрал эту часть потому, что в отделе кадров проговорились, что часть в дальнейшем будет перебазирована на север в Мурманскую область. А я там с группой курсантов был на стажировке в техническом дивизионе Мурманского полка и мне там понравилось. В отдел кадров я зашел вместе с лейтенантом Гайлисом, которого я тоже уговорил поехать в эту часть. С ним я познакомился в поезде Москва-Рига. Правда, я не помню, на какой станции он сел в поезд, но он тоже получил назначение после окончания училища Рижский корпус ПВО. 4 дня мы с ним жили в гостинице Москва, пока не получили назначение в Таллин. В Таллине мы жили в казарме в районе Пириты. Полк был кадрированным, в основном был укомплектован офицерским составом. Командиром полка баыл полковник Попов. Я и Гайлис получили назначение в технический дивизион. Полк состоял из 4-х зенитно-рактных дивизионов (ЗРД) с ракетами С-75 с 6-ю пусковыми установками и одного технического дивизиона (ТД). ЗРД получали технику на полигоне Капстин Яр после успешного проведения стрельб. К моменту отъезда из Таллина на север не все дивизионы еще успели получить технику. В Таллине в основном занимались изучением матчасти, поэтому было много свободного времени. Лйтенанты в основном ходили дежурными по автопарку. Правда, когда первый раз я попал через неделю на дежурство, по ошибке я отдежурил в соседнем автопарке, за что на следующий день получил замечание, и только лишь потому ограничился легким взысканием, что в нашем в автопарке тоже отдежурил заблудившийся из соседней части лейтенант. Что касается переезда на полустров Рыбачий, то эшелон до Мурманска добирался несколько суток. В эшелоне на вторые сутки меня назначили дежурным по кухне и ответственным за приготовление пищи. А пищу готовили из консервов такие же повара, которые имели самое отдаленное понятие об этом, вереятно потому, что В Таллине в пулку не было своей столовой. Поэтому вместо первого блюда у нас получилось что-то среднее между кашей и супом. После обеда меня вызвал зам комполка, я ему объяснил, почему так получилось, поэтому он оставил меня дежурным до тех пор, пока не будут нормальные первые и вторые бдюда. Из Мурманска на Рыбачий добирались на теплоходе "Акоп Акопян". Впоследствии начали ходить теплоход "Сестрорецк" (вроде бы бывшая яхта Геринга) и "Илья Репин". Конечно, самым благоустроенным был "Сестрорецк" с отделанной ценными породами деревьев кают-компанией и используемой как ресторан. Поэтому по приходу теплохода в Озерко в ресторане можно было встретить офицеров и сверхсрочников, тем более, Личный состав управления полка и техдивизиона разместили на Четверке, а ректные дивизионы разместили в Замляном, Зубовке, Цып-Наволоке и Титовке. Младшие офицеры без жен жили все вместе в казарме, особенно тяжело было зимой, хотя и сильных морозов не было, но утром вода в баках замерзала. Офицеры с семьями жили бывших кабинетах. На следующий год из Озерко был передислоцирован 6 пулеметно-артиллерийский полк, которым командовал до этого полковник Варенников, будущий генерал армии и участник ГКЧП. Об этом периоде пребывания на Рыбачьем он подробно пишет в своих воспоминаниях. Попутно скажу, что через несколько лет он попал в приказ Министра Обороны. В полку в каждый четверг доводили до нас содержание приказов МО все других нижестоящих командиров до командира полка включительно. Так в один из приказов МО Варенников попал как злостный браконьер за незаконный лов фореля. Его вместе с водителем застал на реке Титовка рыбнадзор и оштрафовал на 1750р, хотя от рыбнадзора всегда можно откупиться, а он этого не захотел из-за своего высокого положения, а в то время он уже был командиром мотострелковой дивизии и комендантом Мурманского гарнизона . Наш полк вошел в состав 21 корпуса ПВО 10 отдельной армии ПВО. Командиром корпуса был генерал-лейтенант авиации Парамонов В.И. Управление корпуса находилось в Свероморске, вернее на окраине Североморска на невысокой сопке стояло одиночное здание с небольшими пристройками. Командующим армией в это время был генерал-полковник Олифиров Ф.А., который впоследствии командовал Бакинским округом ПВО. В мою бытность он несколько раз посещал наш полк и запомнился тем, что в ответ на обращение к нему "товарищ генерал" ответил, что он не генарал, а командующий, генералов много, а командующий один. Кроме того, каждый раз когда он приезжал к нам, его возили на одно из них на рыбалку, причем командир полка категорически запрещал ловить рыбу в этом озере. Обычно сопровождал его на рыбалку самый заядлый рыбак части капитан Ставров. Когда я осенью 1966 года уезжал из Печенги, командующим армией был генерал-лейтенант артиллерии Бондаренко Ф.М. Теперь немного о составе управления полка. Командиром полка был полковник Попов. Я опускаю слово "гвардии", так как все, кто служил в полку, были гвардейцами и даже в торжественной обстановке вручали гвардейский значок. В 1960 году Попова сменил подполковник Кучерявенко, а позже его сменил полковник Тарасенко. Он любил играть преферанс, особенно когда с группой офицеров выезжал на проверку дивизионов. Правда, на совещании офицеров он всех предупредил, чтобы никто из офицеров не садился играть в долг, так как к нему несколько раз приходили с жалобами жёны должников. Также он был большим любителем ухаживать за красивыми женщинами. Всех, кто был моложе и ниже майоров называл хлопчиками. Начальником штаба был подполковник Марков, заместителем комполка по тылу - подполковник Лыжин. С ним его подчиненные пошутили и произошел курьезный случай. При проверке полка комиссией корпуса они нашли акт о забитии коровы, утвержденный Лыжиным, в котором говорилось, что при вскрытии коровы внутренностей не оказалось. Замом по материально-техническому снабжению был подполковник Куликов. Замом комполка и главным инженером был подполковник Меркулов, выпускник АРТА, впоследствии он стал главным инженером средеазиатской армии ПВО, с ним я встречался в 70-х годах в Москве. В политотделе старшим инспектором работал майор Кукушкин. Меркулова сменил майор Губарев, тоже выпускник АРТА. По-моему, в то время был еще один из выпускников АРТА, капитан Кулагин, начальник группы ЗРД в Цып_Наволоке. В политотделе старшим инспектором работал майор Кукушкин. Главным энергетиком пришел к нам из ВМФ после сокращения флота майор Хованов, единственный офицер в полку, который еще несколько лет носил морскую форму. У него была собраны почти все книги серии ЖЗЛ. Замполитом был подполковник Евдокименко. Начальник медицинской службы - майор Гольд, но он был недолго. Из медиков помню капитана Бубякина, кроме того в санчасти еще был лейтенант-азербайджанец, фамилию которого уже не помню. Начальник вещевой службы капитан Муратов был единственным, который из Таллина на север привез хороший мебельный гарнитур. Начальник продовольственной службы - капитан Иванов. Начальником командного пункта был майор Пономарев. Главным физруком части был капитан Селин. Начальником службы вооружения был майор Панкратов. В службе вооружения еще были два офицера - капитаны Степанов и Кюбар. Службе вооружения подчинялись мастерские. Начальником мастерских был капитан Ставров. В 1965 он перевелся в Белоруссию и и его заменил капитан Гуменюк, выпускник Минского ВЗРУ. В мастерской были два цеха: механический и радиотехнический. Мастерская занималась ремонтом боевой техники дивизионов, кроме автомобилей и тягачей. До декабря 1965 года я был начальником радиотехнического цеха. Начальником механического цеха был лейтенант Чибисов. В первое время в мастерской мы с капитаном Кюбаром настраивали привезенные из Таллина телевизоры на частоту телеканала Мурманска, а также изготовляли телеантенны волновой канал. Из офицеров автопарка помню лейтенанта Аврутина и старшего лейтенанта Дорошенко, а также старшину Смоляра. Кроме того, в Озерко жили офицеры технического дивизиона из Четверки. На Четверке была также отдельная мастерская по ремонту приборов, но она подчинялась непосредственно 21 корпусу. Начальником мастерской был майор Сорокин, в мастерской еще были 2 инженера в звании капитана и старшего лейтенанта. Причем должностные оклады в мастерской были значительно выше, чем у нас. Вообще-то платили мало. Лейтенант, например получал в 1960 году 1250 р., комполка - около 1700 р. Когда я в 1966 г. перевелся в институт на капитанскую должность, то я стал получать больше командира дивизиона в звании подполковника, хотя у меня не было никого в подчинении. Вот такая разница была в оплате. Теперь о наиболее памятных событиях того времени. Запомнился ноябрь-декабрь 1961 года из-за необыкновенно красивых цветных северных сияний, которые занимали почти все небо. Вероятно их так много было потому, что в конце октября на Новой Земле взорвали 50-тимегатонную водородную бомбу. В то время я очень часто ходил в наряд начальником караула и в хорошую безоблачную погоду было очень хорошо наблюдать зе сиянием. Было 4 поста - в штабе у знамени полка, около караульного помещения, у магазина и у вещевого склада рядом с баней почти на берегу залива. Правда в сильную пургу караульных разводили к последним двум постам на тягаче. В июне 1960 года меня послали в Мурманск для получения заправщика транспортно-заряжающей машины (ТЗМ) окислителем. В Северомоске мы с водителем получили эту машину и поехали на причал Грязный в район Росляково для погрузки на десантный корабль. Было время отлива, скоро должен начаться прилив. Водитель был молодой, только что призванный и получивший права в ДОСААФ, не имевший практику вождения. Капитан корабля в звании капитан-лейтенанта посоватовал водителю вьехать на корабль с разгона на 3-ей скорости, глубина была чуть больше полуметра, но автомобиль застрял на середине пути и заглох, завести никак не смогли. Начался прилив, капитан отказался стащить машину лебедкой из-за ее неисправности, машину начало заливать, пока лебедку исправили, из воды торчал только кузов. Пришлось идти искать у моряков водолаза, который прицепил трос и лебедкой стащили машину в трюм. Потом капитан признался мне, что лебедка была исправна, а просто он решил проучить салаг к вождению автомобилей. Правда, потом мы с ним подружились, так как я несколько раз перевозил на этом же корабле ракеты в пеналах по 6 штук и никаких происшествий уже не было. Заправщик через некоторое время списали из-за ржавчины в многочисленных реле,которая появилась после купания в морской воде. Я каким-то образом даже не получил взыскания. Запомнилась мне поездка в командировку в Ленинград за секретными противогазами. Мне для охраны выделили для охраны 3 человека - сержанта Нимеляйнина и двух рядовых, все трое были родом из Ленинграда. Там мы были 4 дня. В два 2-осных вагона нам погрузили под завязку противогазы, в середину между ними поставили 4-хосный вагон для нас и эту связку прицепили к товарному составу. Ехали до Мурманска 11 суток. При этом мои солдаты несколько раз отставали от состава, а затем догоняли на пассажирском. На какой-либо станции спросишь у военного коменданта, когда поедем дальше, скажет через 4 часа, но может отправиться через 30 минут, а может и через полсуток. Самое страшное, когда ночью на какой-лобо станции при переформировании спустят с горки, можешь на заднице прокатиться с одного конца вагона на другой конец, хотя на вагоне аршинными буквами была запись "С горок не спускать!!! Люди!!!", а раза два вообще отцепили наш вагон от противогазов. Слава богу, что доехали без потерь. Правда, начиная с Оленегорска начали уже раздавать ящиками противогазы. Март 1961 года остался в памяти по такому курьезу. В связи с гибелью подлодки Северного флота, сюда была направлена для разбора комиссия под председательством Маршала Советского Союза Рокоссовского. Один из офицеров нашего дивизиона, узнав об этом, поехал в Печенгу к директору военторга. Представившись адъютантом Рокоссовского, он попросил продать ящик водки, так как якобы Рокоссовский больше любит водку, чем коньяк, который достаточном в количестве захватили и Москве. По приезду в дивизион там устроили грандиозный праздник. Но начальство каким-то образом узнало об этой афёре. через некоторое время по совокупности проступков он был разжалован до капитана, выведен за штат и представлен к увольнению в запас. До приказа он был переведен в Озерко и в основном регулярно ходил дежурным по части. Надо же было так случиться, что именно в его дежурство он получил телефонограмму из корпуса, что он уволен в запас. По случаю такой радости он не задумываясь о последствиях объявил тревогу управлению полка и доложил командиру полка, что управление построено по случаю его увольнения в запас. Вот такой был его последний поступок. Меня даже сейчас поражает природа севера. Сколько там грибов и ягод. Черники можно было буквально за полчаса собрать целое ведро. А сколько там морошки! Я только там убедился, что бывают грибы выше деревьев. Действительно, среди стелющихся берез подберезовики и подосиновики выглядят гигантами. Собирали одни шляпки подосиновиков и то не более размером 3-х сантиметров. Сколько рыбы в озерах - форель, кумжа, палия, голец. Особенно красива и великолепна палия в период нереста с ее ярко красно-алыми плавниками. В полку был небольшой катер, который использовался в основном для поездки в Титовку. В свободное время команда ловила рыбу у пирса. В период нереста мойвы ловили ее, опуская в воду дырявое ведро. А там где мойва, то там и треска. Правда ловили ее варварским способом без всякой наживки с помощью тройника, сделанного из 120-миллиметровых гвоздей, леской являлся скрученный телефонный провод, а грузилом - гайка на 22. А птичьи базары на островах у Цып-Наволока!!! Я там испортил свою накидку и фуражку, которые пришли в полную негодность, стали абсолютно серо-белыми. Надо знать, как одеваться, посещая такие базары. Запомнилась организация проведения праздничных дней 9 мая, Новый год, 7 ноября, а иногда и 8 марта. Все офицеры городка с семьями собирались в школе, кроме дежурного по части, начальника караула и оперативного дежурного на КП. Командир части произносил по такому поводу краткий спич, и после этого начиналось гулянье. Из солдат хороший был призыв 1962 года. В мастерскую попали ребята из Москвы и Ленинграда, по возрасту они были мне ровесники. Особенно хочется отметить сержанта Семина, Нимеляйнена, Митрофанова, Штрамеля, Скибу и др. Причем Митрофанов оказался почти то моим соседом в Москве. Я жил на Воронцовской улице у часового завода, а он - в Товарищеском переулке. Штрамель жил в начале Ленинского проспекта в доме, построенном Щусевым. Будучи в отпуске мне каждый раз с женой приходилось посещать родителей или родственников моих подчиненных. В то время никакой дедовщины не было, по субботам или воскресеньям, когда мы с женой уходили в клуб в кино, с моим сыном оставались двое или трое солдат, правда они с собой всегда приносили картошку и жарили ее на плите. Аппаратура станций в дивизионах работала хорошо, за время, пока я был в мастерской, ни разу не вызывали представителей завода. В основном выходили из строя лампы (на станции их было около 6000), перегорали резисторы, реже пробивались конденсаторы. Запомнился случай, когда в Титовке резко начала уменьшаться дальность видимости кабины "П" и главный инженер приказал мне выехать туда и разобраться. К тому времени на экране даже не различались местники, хотя мощность передатчика соответствовала норме. Мы со старшим техником долго разбирались, но никак не могли понять, что случилось, пока сержант не сказал, что он в последнюю неделю каждый день смазывает вращающеся сочленение с волноводом, хотя по инструкции смазывать ЦИАТИМом-201 надо 2 раза в месяц. Мы решили разобрать сочленение, оказалось прорванной прокладка, поэтому все масло попадало в волновод и там сгорало. За это время оно уже заняло около 15 см и превратилось в камень. Пришлось заменить этот участок волновода, а неисправный отправить на завод для посеребрения. Неприятное происшествие произошло начальником радиотехнической батареи в ЗРД в Печенге. все кабины, кроме кабины "П" и пусковых установок, на огневой позиции должны находиться в укрытиях. А при этом почти не выделяли необходимых материалов, а использовали то, что могли достать. Как то комбат был на жд станции и недалеко от нее увидел немного проржавевшие рельсы и договорился со сторожем об их покупке. На следующий день он приехал на ЗИЛ-157 со сварочным аппаратом и начал резать рельсы пополам, чтобы использовать для перекрытий убежища. Но тут пришел начальник станции, вызвал милицию и составили акт о порче госимущества с целью кражи его. Потом его судили, дали ему условно 2 года, но оставили служить. Ракеты на Рыбачий доставляли на десантном корабле в пеналах на Четверку. После стыковки с первой ступенью и проверки их везли в дивизионы на ТЗМ. Из-за плохих дорог в основном вместо автомобилей ЗИЛ-157 использовали АТС-712, оборудованный посадочным устройством для подцепления с ТЗМ. А ЗИЛ-157 использовались на стартовых позициях при заряжаниях и разряжениях пусковых установок. Определенные трудности были при поездке в дивизионы в зимнее время, особенно в пургу и ветренную погоду, пользовались тягачами АТС-712, был в полку еще один вездеход "Аннушка". Вспоминаю случай, когда команда из 5-ти человек на АТС-712 во главе комполка не доехала в плохую погоду до Земляного, хотя от Озерко всего лишь около 18 км. Дежурный части послал меня с водителем на АТС доставить во фляжках обед. Кое-как мы добрались до застрявшего транспорта, накормили команду, на дальше двинуться никак не смогли. А снег местами как камень, а местами такой рыхлый, что тягачи проваливаются. До Земляного оставалось около 5 км. Выбраться могли только после того, как на лошади с повозкой привезли нам 2 бревна. Бревно мы привязывали спереди к гусеницам и таким способом двигались вперед на длину АТСа, пока не попадали на твердый снег. Затем на максимальной скорости ехали дальше, пока тягач снова не проваливался на мягком участке. В 1963 году разрешили поступать в высшие училища. Мы со ст.лейтенантом Лапшиным из Цып-Наволока поступили на заочный факультет АРТА им.Говорова, туда же на очное отделение поступил ст.лейтенант Мацневич из Титовки. В Минское училище поступили ст.лейтенант Чибисов и капитан Степанов (тоже заочники). В Калининскую академию поступил капитан Перепечай из Печенги. Летом 1960 и 1961 годов я по направлению 4 ГУМО был в командировке на заводах- изготовителях. На заводе им.Ворошилова у Крестовского моста изучал радиовзрыватели и после экзаменов получил право ремонта как представитель завода. На заводе на Велозаводской улице изучали автопилоты. В Кунцево и в Йошкар-Оле изучали аппаратуру КИМС. Запомнился еще приезд в часть главкома ПВО маршала авиации Судца. Прибыл в Озерко он на торпедном катере. Но почему-то он сначала осмотрел техдивизион на Четверке. В 4 часа в клубе он собрал на совещание всех офицеров управления и техдивизиона. На совещании он начал спрашивать о недавно прошедшем пленуме ЦК КПСС, где докладом выступал предсовмина Косыгин. На вопрос об основной задаче КПСС, вытекающей из решений пленума, он попросил ответить замполита. Замполит что-то долго говорил, но маршал Судец его остановил, сказал что это общие слова, затем ответ держал комполка, но его ответ оказался неточным. После этого маршал попросил поднять руки, кто точно знает задачу, которая напечатана жирным шрифтом. Поднял руку ст.лейтенант Чибисов, который только что в училище сдавал историю КПСС, где в числе вопросов было и решение пленума. За ответ Чибисов получил благодарность от главкома, кроме того главком указал комполка и замполиту, как надо знать решения партии. В декабре 1965 года меня перевели ст.техником Печенгу, где прослужил совсем недолго. Начальником штаба в Печенге был майор Дзюба, который скоро перевелся в дивизион недалеко от Харькова. С ним я неоднократно встречался, будучи на сессиях в академии в Харькове, так как он часто ходил оперативным дежурным КП Харьковской дивизии, а КП дивизии находился в том же здании, что и общежитие академии. Кстати, дивизией в это время командовал приемный сын Ворошилова Сергеев Артем Федорович. В конце сентября 1966 года приказом главкома я был назначен инженером в СНИИ-45, приказ дошел до нас только в конце октября и 1 ноября я уехал в Москву. Вот так закончилось мое семилетнее пребывание в войсковой части 22912. Затем 19 лет прослужил в СНИИ-45, после увольнения 25 лет проработал в НИИ дальней радиосвязи и с января 2012 года на пенсии.